Приветственное слово Ректора КДА и С профессора, Архиепископа Бориспольского Антония участникам

ХIХ международных Успенских чтений

«Пам'ять и надежда – горизонты и пути осмысления»

27 сентября 2009 г.

 

 

         Традиционная встреча в рамках киевских Успенских чтений богословов, философов, всех, кто не равнодушно относится к вопросу о понимании сущности человеческого бытия дает возможность нам вновь поговорить, вместе подумать о самом важном. Кажущаяся антиномийность собравшей нас темы нынешних чтений на самом деле призвана сфокусировать наши рассуждения на целостном подходе к осмыслению истории, человеческой личности и многообразия форм ее самореализации. Память переносит наше сознание за горизонт прошлого – надежда приоткрывает нам перспективы, находящиеся  за горизонтом будущего. Вместе контрапункты памяти и надежды становятся своеобразными метафизическими скрепами сознания, позволяющими человеку осознать свое исключительное место в грандиозном процессе мироздания.

         Библия наиболее ярко подчеркивает комплиментарность памяти и надежды. С первых ее страниц память о Боге, память об утерянном Рае объединяют все последующие поколения потомков Адама великой надеждой о том, что семя Жены сотрет главу змия. Эта надежда на все последующие века становиться самым мощным в истории религиозным императивом. Целостное восприятие памяти и надежды наделяет совершенно конкретным  смыслом мораль, устанавливает четкие этические ориентиры и вдохновляет человека к подвигу нравственного совершенствования ради обещанной надежды о возможности возврата потерянного блаженного состояния. Вместе с этим аскетическая наука указывает на фатальность разрыва этих скреп сознания. Не имея памяти о Боге, человеческая надежда приобретает деструктивный характер. Она уносит венец божественного творения за те горизонты, где бытие перестает быть бытием в собственном смысле, а вечность, синонимом которой есть слова «жизнь» и «блаженство», становится вечной смертельной мукой. 

Разрыв памяти и надежды на уровне сознания придает ему дробный характер. Именно эта дробность, разобщенность и как следствие – несогласованность, разногласие делают невозможным постигнуть истину, верно осознать суть вещей как тех, которые окружают человека, так и находящихся в нем самом, его самого составляют. В значительной степени этой характеристикой наделено современное общественное сознание, утратившее свойство видеть глобальный характер всех техногенных и гуманитарных катастроф. В своих потугах преодолеть перманентно возникающие кризисы, человечество все еще далёко от того, чтобы постигнуть их сущность и первопричину. Первопричина же их ненова и стара как мир. Источник этих проблем в забытии Бога и как следствие – утрате, или точнее – забытии надежды вновь быть с Богом всех благ Подателем.

         В своей педагогической функции Священное Писание производит постепенную эволюцию сознания. Ветхозаветный Декалог являлся символом религиозной памяти. Постепенно упраздняя в ветхозаветной морали все временное, новозаветная мораль возвышает все то, что имеет непреходящее значение. Господь Иисус Христос Своей властью  переоценивает и преобразует нравственные заповеди Ветхого Завета. Одни из них Он сохраняет, другие дополняет, а некоторые упраздняет. Он подтверждает заповедь о браке (Быт 2:24; Мф 19:5), о чистоте сердца (Пс 23:4; Мф 5:8), о смирении (Пс 50:19; Мф 11:29), о правде и справедливости (Ис 33:15; Мф 5:6), o милосердии (2 Цар 22:26; Лк 6:36). Любовь к ближнему, по слову Христову, является одной из двух главных заповедей (Лев 19:18; Мк 12:28), но понятие «ближний» в Евангелии не тождественно соплеменнику или единоверцу, а включает всякого человека (Лк 10:25.). Более того, этим человеком может быть и тот, кто причинил зло (Мф 5:43-48).

         Тем самым, в Новом Завете происходит преодоление дискретности памяти, максимальное сосредоточение ее только в Боге; происходит преображение памяти до степени надежды. Евангелие преподает человечеству уникальный урок единства. Оно научает людей не просто быть едиными в социоматериальной проекции, но метафизически объединяет человеческое сознание, преображая его в ум Господень (1Кор. 2.16). Наряду с этим парадигма евангельской веры есть ничем иным, как надеждой, наделяющей смыслом христианскую ментальность.

         Экзегетический вопрос соотношения веры и дел является метафизическим вопросом единства памяти и надежды. Его решение находится в постижении квинтэссенции Нового Завета, выраженной апостолом Иоанном Богословом: Бог есть Любовь (1Ин 4,16). В ее постижении состоит принцип преодоления всякого зла, в том числе и современных глобальных кризисов, ставших бичом человечества.

         Дай Бог помощи всем участникам сегодняшних чтений плодотворной работы ради достижения познания истины, дабы тем самым стать сопричастными к реализации заветного желания нашего Спасителя (1Тим 2,4).